Очнувшись в больничной палате, Декстер Морган с трудом собирает мысли. Память возвращается обрывками. Сына нигде нет. Гаррисон пропал. Не оставил ни записки, ни намёка, куда мог направиться. Пустота в палате кричала громче любой сирены.
Мысль о том, что пережил мальчик, пока он был без сознания, жгла изнутри. Чувство вины, острое и безжалостное, стало единственным компасом. Нью-Йорк. Именно туда, как подсказывало чутье, стоило ехать. Декстер собрал немногие вещи. Цель была ясна: найти Гаррисона. Исправить то, что ещё можно исправить.
Большое яблоко встретило его нескончаемым гулом. Город не давал передышки. Но и здесь покой оказался иллюзией. Звонок с незнакомого номера, а затем голос — знакомый, из другой жизни. Анхель Батиста. Вопросы звучали вежливо, но за каждым сквозила настороженность. Прошлое, казалось, похороненное глубоко, теперь шло по пятам. Оно дышало ему в спину в переполненном метро, смотрело с экранов телефонов.
Отец и сын, наконец найдя друг друга среди небоскрёбов, стояли перед своим отражением в тёмных витринах. Их внутренняя тень, тихая и знакомая, пустила корни и здесь. Они пытались договориться с ней, выстроить хрупкие границы. Но Нью-Йорк, этот вечный двигатель хаоса, вскоре втянул их в свою круговерть. События нарастали, как снежный ком, не оставляя пространства для манёвра. Стало ясно: назад дороги нет. Единственный путь вперёд — идти вместе, сквозь наступающую тьму, шаг за шагом.
